[До этого рассказывала о Троице и Купале и упомянула бабу Семёниху, которая собирала на Купалу травы и лечила ими. См. VIa-2, 1, 4, 6 а, 7, 9, 8 б, инф. ЗНВ, ЗЛА.] А вот она зна́ла, мно́го зна́ла, и я тут уже́ в Мизо́нове училась, ну девя́тый, деся́тый… [поправляется] нет, восьмо́й, девя́тый, деся́тый, в Мизо́нове учи́лась вот. Приду́ и обяза́тельно к ней. Е́сли я не приду, она́ идёт по сне́гу. «Ба́ба, дак я бы пришла́…» – «А тя чё-то до́лго не́ту». Вот приду́ к ней, на пе́чку заберу́сь: замёрзну же – пешко́м ходи́ли пя́ть киломе́тров, а ни штано́в, ничё, в э́тих чуло́чках – приду́ и вот э́то, она́ мне расска́зывает. Говорю́ вот: «Ба́ба, научи́ вот». Она́ люде́й же уч… э́то лечи́ла. «Нет, дочу́шка, нельзя́, э́то грех, – что вот ну как что си́ла кака́я-то. – Э́то грех». Я говорю: «Дак вы же лю́дям помога́ете». – «А всё равно́ я… грех. Я уже́ бу́ду одна́ э́то… отвеча́ть, что́бы д… что́бы други́е не отвеча́ли, я уже́ за э́тот гре́х бу́ду э́то…» Она лечи́ла мно́го. [А как она лечила травами? Делала настои?] Насто́и и э́то… и насто́и де́лала и вот э́то, по́мню, Га́лка у нас по огоро́дам где́-то ла́зила, бе́гала, и кто́-то тогда́… и э́тих, и стака́нов не́ было, и буты́лок, кто́ что́-то вы́бросил на… на э́то, на огоро́д, и она́ наступи́ла на э́тот ос… оско́лок от дна́… дно́, а та́м же… вот, така́я у ней кро́в шла́, её заташши́ли домо́й… э́то вот, у не́й и сейча́с ещё та́ скаме́йка ма́ленькая. Вот так скаме́йку поло́жили, но́гу подня́ли, не переби… не тяну́ли, ничё, ну кто чё зна́л э́то… и взро́слая э́та жила́ у нас на кварти́ре, тётя Мару́ся, и вот жда́ли, пока́ ба́ба Семёниха не придёт – она́ где́-то была́ в лесу́, что́ ли. Пришла́, чё-то пошепта́ла и э́то… [Остановилась кровь?] Останови́лася кро́в, а то бы, навер\но, со… сошла́ бы с крови́, ой. [А какие эта баба травы сушила?] А? [Какие травы сушила?] Дак а тра́вы… я не зна́ю, так давно́… мне ка́ътся, она́ все… все́ рва́ла, вот где́-то там, о́коло о́зера, рва́ли и́ли сюда́ ходи́ли и… Я и крапи́ву рва́ла, и… и э́то там, каки́е-то там… кровохлёбка была́, вот э́то… [Кровохлёбка?] Кровохлёбка, аɣа́, зва́ли, я зна́ю её, и цико́рий э́тот рва́ли, и кле́вер, и кого́ она́ ещё… В о́бшшем, все́… [Всё подряд?] Все́ подря́д, и она́ вот ка́ждую тра́вку зна́ла, вот я же говори́ла: «Ба́ба, ну расскажи́». – «Нет, э́то… дочу́шка, э́то гре́х, я уже́ бу́ду одна́». И к не́й и э́то вот, по́мню, как называ́ли заболева́ние – ро́жа. [Это что такое?] А, вот э́то, вот на нога́х она́ обы́чно бы́ла. Покрасне́ет нога́ и э́то, кра́сная, и распу́хнет, сы́пь кака́я-то и вот она́, по́мню, как она́ лечи́ла, что́ кра́сную тря́пку – ну, она́, коне́чно, и́ли с моли́твой там, и́ли с… слова́ каки́е-то, и вот на… на э́то, насы́пет на тря́пку на э́ту мел бе́лый, и вот и прикла́дывала, и вот э́то… [Проходило?] Проходи́ло, вот. К не́й… в не́й вот… коро́ва заболе́ет – она́ вот идёт, где́ траву́, где воду́ на… на э́то, где отва́р сде́лает, где… где́ поше́пчет на воду́ и э́то, всё, помога́ло. А на́ша ба́ба, Ри́па, она… она́, мо́же, чё зна́ла, но она́ вот и… и ма́мку научи́ла лиш… ну как, лишаи́, как, как же зва́ли по… по… по-на́шему? Вот на мо́рде э́ти вот, на губа́х каки́е-то коро́сты бы́ли, о́гневка, как мы её зва́ли. [Огневка?] Ну. И э́то… и вот она́ то́же лечи́ла, но она́ лечи́ла опя́ть как… слова-то́ таки́е, что да́же говори́ть стра́шно, но она́ вот Га́ўку научи́ла она́. Ну и я так лишь то́лько [нрзб.]: «Лиша́й лиша́й, говно́ меша́й», – в о́бшшем, чё-то тако́е, она́ два́ чугуна́ берёт и вот потрёт йих, что… они́ же… тогда́ же и та́м же всё в чугуна́х: и… и са́ло, и всё, они́ таки́е как… ну, как са́ло, ну, чёрная така́я са́жа, и вот она э́то возьмёт, по… пома́жет – и схо́дит. И во́т, и гла́вно уже́, уже́ там жи́ли и к ней ходи́ли уже́ вот дя́дя Кос\тя был, что э́то то́же ему́ уже́ в го́род… пое́хал, на губа́х у него́ э́то там бы́ли коро́сты, э́то всё, его́ что нехоро́шая болезнь ў Тюме́нь направля́ли, она́ г… э́то: «Походи́ ко мне́». При… пришёл три ра́за, е́си не помо́жет, ещё три ра́за – всё, п… прошло́. Я зна́ю, что… То́лька Ско́рин… то́же у него́ э́то, лишаи́ бы́ли, то́же вон э́то, ходил – прошло́. Вот, Любка э́та вот, Болтуно́ва шшас, она ча́сто вспомина́ет: то́же три́ ра́за не помогло́ - ещё три ра́за приди́, и прошло́. Вот, я говорю́ вот… дак я говорю́, слова́-то таки́е чё-то… ну, коне́чно, ещё там каки́е-то,\ и э́то, помога́ло. Но та… та вот то́лько, наве́рно, э́то, бо́льше… бо́льше она́ не лечи́ла. Мо́же бы́ть, и зна́ла, но ви́дишь, раз таки́е лю́ди бы́ли, что… Вот и ма́мка… А пото́м уже́ ма́мка лечи́ла-то э́то, ходи́ли к ма́мке. Она говори́т: «Ну всё, зубо́в не ста́ло, тепе́рь, зна́чит, я помога́ть не бу́ду, не могу́ уже́». [Почему?] А беззу́бая. [А почему не может?] А не зна́ю, что гов… ну она́ бо́льше пото́м и не ста́ли тут уже́… в больни́це ста́ли лечи́ть. [А баба Саня как лечила?] А вот ба́ба Са́ня и лечи́ла э́ти лишаи́. Вот э́ти, она́ с чугуна́ми с э́тими. [А травами она не лечила?] Не, тра́вами, не. Ни ба́ба, ни по… [поправляется] ни ма́мка не, не лечи́ла, а вот э́та ба́ба… ба́ба Семёниха лечи́ла.